RENALIUM. fallen through time

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RENALIUM. fallen through time » СКАЗАНИЯ СТАРЦЕВ » На гиблом болоте огни


На гиблом болоте огни

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s5.uploads.ru/t/yGzY5.gif http://sh.uploads.ru/t/Osn8y.gif
Rieul Roanne, Isolde Waidwen
"В тот черный день (пусть он минует нас!), когда увидишь все мои пороки,
Когда терпенья истощишь запас и мне объявишь приговор жестокий..."

› конец мая 385-ого года после В.Р., деревенька Гримберг, королевство Таминмир ‹
http://s8.uploads.ru/eOG2k.png
О деревушке под названием Гримберг, затерянной в глухих болотистых местах, ходят не самые лучшие слухи. В ордене всё чаще поговаривают, будто ересь прочно укоренилась в этих землях, отравляя мысли и сердца людей. Вот только правдивы ли толки? А если и так, вряд ли столкновение с язычниками станет для Изольды единственным испытанием в её первом походе с отрядом Риёля Роанна.

Отредактировано Isolde Waidwen (2015-07-25 18:49:05)

+1

2

Несмотря ни на что, настроение у него было настолько сносным, что лорд, ведя в поводу лошадь и шаг в шаг следуя за их проводником, успевал мурлыкать себе под нос песню о том, что все цветет, и сам он от любви теряет разум и сознание – и все в таком духе, и с неоднократными повторениями, и в общем-то без особых претензий на поэтическое мастерство – он и сам, уж вроде бы и особым талантом к поэзии не отличался, мог написать не хуже. А иногда и лучше – чего только стоят те стишки, которые он написал лет, кажется, в семнадцать, одной из прехорошеньких дочек одного герцога – за эти стишки он получил разрешение поцеловать ее ручку и утаить «случайно» оброненный платок…
Вернувшись из воспоминаний в реальность, Риёль скис: вокруг не было и намека на великолепие его молодости, начиная от его образа жизни и заканчивая людьми, которые его окружали. Впрочем, если не кривить душой, то стоило признаться, что общество, окружавшее его теперь, было не сказать чтобы хуже господ дворян, крутившихся при дворе. К тому, что рожи его окружали совершенно разбойничьи, лорд Дрё привык очень давно – более того, он лично поспособствовал тому, чтобы именно такими эти рожи и были, потому что воевать с ересью в окружении святош, которым бы только книжки переписывать, он готов не был. В инквизицию приходили разные люди: и истово верующие, и те, кому нужны были деньги – так вот, он предпочитал вторых, его многолетний опыт показывал, что именно от вторых обычно бывает толк. Многие наемники также оказывались среди ищеек инквизиции, а умение держать оружие было куда более полезно в этих дебрях с диким людом.
Существовала одна проблема – девчонка, которую ему подсунул диакон. Одно ее существование отравляло Риёлю жизнь, а одна мысль о ней лишала его даже намека на доброе расположение духа. Мало ему было того, что надо было держать в кулаке всю эту полуразбойничью братию, по какому-то недомыслию названную отрядом инквизиторов, так еще и девицу блаженную на его шею спихнули – не иначе хотели избавиться. Девица наверняка думала, что то, что окружавшие ее дюжие мужики отпускали сальные шуточки – это ужасно. Но Риёль знал, что от самого худшего он ее уже уберег, пообещав особо страждущим отрезать все, чем они страждут. Будь она просто девка – сам бы им в руки передал и пожелал хорошо повеселиться, но позволить насилие в собственном отряде – все равно что позволять мордобой: сначала они будут резать друг друга, а потом и до него очередь дойдет. А шуточки – шуточки со временем перестанут быть интересны, стерпятся его головорезы и с девкой, тем более что девка от такой жизни, как у них, краше вряд ли станет. Вон и худющая она как все эти молодые деревца, растущие на болоте – какие уж там женские прелести, – и волосы как у мальчишки, в общем, не девка – смех один. Хотя губы, конечно, были красивые. И глаза, хотя он толком ее глаза и не рассматривал.
В таких диких местах надевать броню было очень полезно для жизни: это тебе не деревни при торговых путях – здесь, в глуши, всадят тебе в спину стрелу и прикопают где-нибудь так, что и следов не останется. И лучше немного потерпеть тяжелое железно, чем распрощаться с жизнь, когда у него на эту жизнь такие планы. Так что первым делом, когда болото закончилось, и появилось какое-то подобие приличной тропы, где можно сесть на лошадь, а до деревни по словам проводника оставалось всего ничего, Риёль скомандовал остановку, чтобы надеть броню. И, пока ему помогали с доспехом, продолжал напряженно смотреть на девчонку. Он вообще старался держать ее и своих молодчиков в поле зрения, чтобы ничего не вышло.
– Ну что, Изольда? – гаркнул он, тряхнув кудрями, и вскочив в седло после того, как с надеванием доспехов было покончено. – Держись поближе, будем тебя учить, что делать с языческими ведьмами…
Кто-то – кажется Малыш Годо, судя по раскатистому басу – громко, четко и емко высказал, что, по его мнению, следует делать с ведьмами, особенно с теми, которые помоложе, вызвав этим взрыв хохота.
– …и колдунами, – хохотнув вместе с остальными, закончил лорд Дрё, с насмешкой во взгляде рассматривая девицу.
Изольдой ее приходилось называть, потому что «девка глупая» не способствовало бы скорейшему принятию девки как своей в грубой мужской компании. А держать поближе к себе для того, чтобы контролировать. Должным образом пройдет первый рейд – так же пройдут и остальные. Надо сказать, что о втором новичке в их компании Риёль так не заботился, в принципе никак не выделяя его на фоне всего отряда. Ну да того и так примут.
У деревни даже частокола приличного не было: стоял старый, явно потрепанный – и ладно. Можно даже понять такую беспечность: в эту глушь никто не забирался, в том числе и лихой люд – да и что здесь делать разбойникам? Много наживы с местных вряд ли получишь.
Но, как бы там что ни было, а их заметили, и инквизитор успел углядеть, как мелькают в дверях домов юбки спешащих спрятаться девушек, и как наружу высыпают здоровые мужики. Вот и еще одна причина, по которой он любил броню: она хорошо сбивала лишнюю спесь и самоуверенность. Он вытащил из сумки бумагу с яркой здоровенной печатью Ордена и жестом, достойным бродячих актеров, махнул ей в воздухе.
– Именем Ордена Инквизиции!
Он почти чувствовал, как от деревенских сквозит трусоватой неуверенностью. Вперед вышел дородный мужчина в летах, смотревший и подозрительно, и опасливо, и в то же время с какой-то хитрецой. Староста. Услышав от него резонную просьбу показать печать поближе, Риёль толкнул пятками жеребца и с пренебрежением на лице сунул бумагу с печатью под нос старосте.
– Добрые жители Гримберга пригрели на груди опасную змею ереси, по незнанию дав ей приют, – громко, чтобы слышали все собравшиеся, продолжил Риёль, обшаривая взглядом деревенских и зная, что за его спиной у троих его людей в руках охотничьи арбалеты, а у остальных руки лежат на оружии. – Но если вы выдадите еретика или же поможете в его поисках, орден и церковь простят вашу ошибку.
Вскоре его разбойничьи рожи разместились в домах деревенских, а сам он, прихватив девчонку и еще двоих ищеек, устроился в доме самого старейшины. Таскать за собой блаженную значило рано или поздно дать пищу злым языкам, коими обладали все его головорезы-ищейки, но лучше уж таскать, чем зазеваться и прощелкать клювом тот момент, когда ее разложат голодные до баб и не отягощенные моралью мужики. Но вот что с ней делать, с этой святой, когда дойдет до дела? Знал он таких людей, как она – проклятые моралисты. Когда он устроился (а это значило как минимум избавиться от доспехов, раз уж все подуспокоилось, и приняли их достойно) и дело дошло до серьезных разговоров, он подошел к ней и, почти ласково улыбнувшись и коснувшись пряди ее коротких светлых волос, сказал:
– Девочка, возьми Малыша Годо, и пройдитесь по деревне, осмотритесь.
Он и сам едва удержался от того, чтобы попытаться шлепнуть ее по заднице. Но право слово, его ждали большие наслаждения – он уже положил глаз на одну из дочерей старосты, на вид ей было лет пятнадцать. Да и старшая, которой пора бы уже выйти замуж, была хороша, но по-другому – красивым телом, фигурой, крепкой грудью, красивыми бедрами. И то, что одна из них будет принадлежать ему – всего лишь вопрос времени. Он и не таких, как этот пухлый почтенный муж, убеждал.

Отредактировано Rieul Roanne (2015-07-26 10:22:16)

+1

3

С тех пор, как они покинули Миндон, минуло уже несколько дней. Несколько однообразных долгих дней, проведённых в дороге, за которые Изольда едва ли произнесла и дюжину слов. Она лишь коротко отвечала, когда её о чём-то спрашивали, и привычно благодарила за переданную ложку или миску с похлёбкой, когда их немногочисленный отряд останавливался отдохнуть. Все непотребные шутки девушка старалась сносить с улыбкой, за что её и вовсе наверняка сочли блаженной. Пусть уж лучше так, чем вступать в долгие, ни к чему не ведущие споры относительно своих женских прав. Конечно, изловчившись, она даже сумела бы разбить нос какому-нибудь особо рьяному шутнику - единственно потому, что подобного от девицы не ждали, - да только не стала. Ну посмеются над обоими, а потом всё продолжится снова, ведь на деле-то боец из Иды был никакой.
А потому большую часть дороги она была предоставлена собственным мыслям - столь же спутанным, как и заросшие летним разнотравьем тропинки, бегущие в стороны из-под копыт её гнедого коня. Новоявленная ищейка святой Инквизиции до сих пор не была уверена в своём решении: это при разговоре с диаконом всё казалось простым и правильным, а теперь... Не то чтобы службу ордену она представляла себе чем-то приятным, однако где-то в глубине души всё же надеялась отыскать в служителях веры хоть каплю любви и уважения к Богу. На деле же - плечом к плечу с ней путешествовали такие же, как и везде, солдаты, грубые, неотёсанные, те, что гораздо охотнее внимают собственным низменным желаниям, нежели велению Господа, звучавшему в сердцах. Или не звучавшему - теперь она ничему бы уже не удивилась.
Да и сам глава отряда мало чем отличался от своих ищеек. Изредка бросая взгляды на карателя, Изольда никак не могла понять, что её настораживает. И уж тем более не смогла бы объяснить словами. Это было как невидимое тёмное облако, зависшее над головой Риёля и не сулящее ничего хорошего. Не зря ведь того когда-то Вороном прозвали. И как рождал в душе недобрые предчувствия вороний грай, так нёс в себе какую-то неясную угрозу и лидер их отряда.
Правда, стоило отдать ему должное, до сих пор Изольде жаловаться не приходилось. Бог знает, что было у того на уме, вот только, в отличии от своих подчинённых, обращался он с ней довольно сносно. Уже за одно только это она была карателю благодарна.
Деревенька Гримберг, куда в конце концов привела их дорога, представляла собой весьма унылое зрелище. Сама болотистая местность пришлась девушке не по душе: летняя духота, не слишком-то свойственная холодному северному королевству, чувствовалась здесь особенно сильно, да и вязкий туман, поднимавшийся от топких заводей, отнюдь не добавлял удобств. По сравнению с родным Рэнхолдом, который Изольда оставила долгих шесть лет назад, но помнила до сих пор, здесь ей было настолько неуютно, что спина совершенно невольно покрывалась мурашками.
А поэтому она, то и дело прислушиваясь к окружающим шорохам, лишь сдержанно кивнула в ответ на обещание касательно ведьм и последовавшую за этим плоскую шутку здоровяка Годо. Последний хоть и был полезен бою, да только великим умом, насколько она успела понять, обременён не был.
В деревне их приняли хоть и без лишней радости, а всё же достойно, что она невольно отметила, проследовав за карателем в дом старосты. Народ вокруг косился на инквизиторов хмуро и со вполне объяснимой долей опасения, однако неприкрытой враждебности во взглядах крестьян не читалось. "Уже хорошо", - мимоходом отметила Ида, пристраивая под лавкой свою заплечную сумку. До сумерек было ещё достаточно времени, чтобы успеть опросить ближайших соседей.
А потому на отданное в столь мягкой форме распоряжение, она вновь ответила кивком:
- Будет сделано, - слегка нахмурившись от резанувшей слух "девочки", Изольда предпочла, как и во многих других случаях, попросту отделаться невозмутимостью и лишь, чуть помедлив, добавила. - Прихватим с собой и Ульриха. Всё равно у них на двоих одни мозги. До темноты вернёмся.
Перешагнув порог и выйдя на улицы Гримберга, Изольда обвела взглядом ветхие, местами покосившиеся домишки, и лишний раз убедилась в том, что староста по нынешним меркам жил припеваючи. Опасалась она одного: нередко люди в подобных местах возводили пустые сплетни на собственных соседей, единственно чтобы насолить или отплатить за старые склоки. В деревеньках, где все знают всех, а секреты в мгновение ока перестают быть таковыми из-за сплетен, обиды помнятся порой десятилетиями. А потому и слушать им пристало со всем вниманием, отделяя, как говорится, зёрна от плевел.
От двух бравых молодцов, которые поначалу смерили её косыми взглядами, и лишь услышав о том, что приказ исходил от Риёля, поднялись с лавок, толку в столь деликатном деле было чуть. Так, по крайней мере, ей думалось. А потому, предоставив им возможность оглядеться по сторонам, Изольда сама предпочла начать разговор со встреченными на улицах людьми. В дома она пока решила не стучать - как показывает практика, от радикальных мер народ зачастую напрочь теряет доверие.
Первая же встреченная ею у калитки супружеская пара начала клятвенно заверять, что даже несмотря на отсутствие в Гримберге церкви - старая, мол, сгорела, уж лет двадцать как, - они-де добрые католики и ничего общего с языческой ересью не имеют. Разве что "благодетельная госпожа-инквизитор" должна понимать, у каждого за душой свои грехи, и то, что муж по вечерам прикладывается к бутылке с медовухой, а жена в отместку гневается и вообще "баба жадная", не является чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, выслушивать дальше семейные склоки Изольда не стала, предпочтя убраться подальше.
Небольшая компания чумазых мальчишек лет десяти-одиннадцати оказалась не столь словоохотливой. Только один из них, прижимая к груди набитый соломой мяч, поведал ей небезынтересную историю о том, как ведьмы собираются на шабаш всякий раз в полнолуние на окраине посёлка. Да не где-нибудь, а точнёхонько на месте, где стояла сгоревшая церковь. Многие их там даже видели по ночам, нагими да пляшущими, - тут Изольда едва успела спрятать улыбку, чтобы не обидеть мальчугана, - а как-то раз местный молодец даже успел схватить одну за волосы, так на следующий день красавица Верена (сорванец услужливо показал пальцем на предпоследний дом) пришла на посиделки без косы.
Поблагодарив мальца, Изольда поспешила вернуться к заскучавшим товарищам. Разумеется, к Верене с распросами они непременно наведаются завтра, да только представления крестьян о языческих "шабашах" были слишком далеки от правды. Простому люду нужно было чем-то пугать маленьких детей, чтобы не уходили далеко от околицы - именно так и рождались подобные слухи.
- Пора возвращаться, - шедший впереди Малыш Годо, кажется, был весьма доволен этим фактом. Наверное, уже воображал себе сытный ужин и тёплый ночлег под крышей.
- Приметили хоть что-нибудь? - едва поспевая за размашистым шагом мужчин, она всё же спросила, хоть и не слишком надеялась на положительный ответ.
- Ага, одна девка, мимо проходя, так на нашего Ульриха зыркнула - ну сущая ведьма, иначе не скажешь!
- Не на тебя же, вот зависть и гложет, - в своей обычной угрюмой манере отозвался тот, и Изольда лишь махнула рукой, сворачивая в просторный двор перед домом старосты.
Ей было гораздо интереснее услышать, что успел за это время узнать каратель у деревенского управителя и его домочадцев.

+1

4

Он ждал, что она, может быть, сделает шаг назад, чтобы избежать прикосновения, или строптиво возразит, что она не девочка, и что у нее есть имя, но она не сделала ничего подобного, наоборот, повела себя самым лучшим образом – отшутилась. Риёль расхохотался, обнажив зубы (даже почти все, не считая правого верхнего коренного, который пришлось выдрать, потому что он застудил его в рейде), и, вместо того, чтобы шлепнуть ее там, где охота шлепнуть любую девицу, хлопнул по плечу. У Малыша было одно преимущество, из-за которого он и послал девицу к нему: бывший наемник, которому, казалось, не стоило труда поднять и пронести на плечах собственную лошадь, был довольно добродушен, и был из тех немногих людей, кого Риёль не опасался бы оставлять один на один с Изольдой.
Но, стоило ей выйти, как добродушная улыбка мало-помалу исчезла с его лица. Каратель с хозяйским видом развалился на лавке, слушая поток слов, извергаемый разговорчивым старейшиной, которого к тому же подстегивал страх перед заявившимися инквизиторами. И, кажется, этот разговор затягивался.
– …Церкви у нас уже давным-давно нет, господин Роанн, – распаляясь, частил деревенский голова, пока Риёль с задумчивым видом, слушая его вполуха, смотрел на подрагивающие руки старосты, которые тот держал на коленях. – Уже… да вот двадцать третий год идет, как она погорела. Священник наш – земля ему пухом – старый был уже человек тогда, еще годков семь пожил, да и помер, сгорел как свечка. Но мы и…
– Подожди, почтенный, – слова лорда тяжело повисли в воздухе, как будто и правда придавив замолкшего старосту. – А кто же таинства совершает? – скептически оглядев убранство дома и его хозяина, Риёль решил, что говорить надо проще: – Детей кто крестит? Кто грехи отпускает? Причащает? Венчает, в конце концов?
С последним он покривил душой: уж сколько у самого было… союзов, и как-то вполне справлялся без венчания, и все были довольны. Но все остальное… Всколыхнулось было в карателе истовое религиозное возмущение, но он сам же его и затоптал, пока не разгорелось. Если мыслить рационально, то с этим в любом случае надо что-то делать, и он обязательно доведет дело до конца, потому что сначала они верят во что попало, потом отказываются подчиняться, а потом и вовсе устраивают бунты. Но сейчас, конкретно сейчас, это было отличной возможностью извлечь из происходящего выгоду – для себя и для ордена, стоящего за ним грозной силой, благодаря которой и возможно его почти безбедное существование.
– Так сами, как можем, – говоря все медленнее и тише, ответил старейшина, как загипнотизированный глядя в глаза исподлобья смотревшему на него карателю. – Еще как помер святой отец, мы в город посылали, только не появился никто…
Он, наконец, затих – только руки заламывал. Рок продолжал сверлить холодным и мрачным взглядом сидевшего перед ним мужичка, которому скоро уже дедом становиться.
– Я ехал сюда из-за подозрений в ереси. Но нашел то, чего даже не ожидал. Вы и дети ваши живете во грехе уже двадцать лет – неудивительно, что высшая воля привела меня и моих людей сюда, в эту обитель порока, – Риёль с отвращением на лице отряхнул свою одежду.
– Но позвольте, ваше…
Каратель поднял руку, призывая грешника к молчанию. Рядом, в довесок к словам Рока, стоял, скрестив руки на груди, Морген, Морген-Куница, один из его ищеек, не отличавшийся внушительным телосложением, но зато из тех людей, которым горло перерезать – как дровишек в костер кинуть. И по его глазам люди, пожившие на свете, прекрасно это видели. Также веса добавлял и лежащий на коленях Риёля меч, пока скрытый ножнами – но намек должен быть понятен.
– Ересь должна быть наказана. Я должен предать ваши дома огню, чтобы очистить их… но тогда вы не переживете следующую зиму. И ты, почтенный, будешь платить сполна за ваш тяжелый грех, потому что ты стоишь над этими людьми и должен был следить за ними.
До толстячка начало доходить.
– Все, что могу! Я в полном вашем распоряжении.
Риёль улыбнулся. Оставалось додавить, пока не опомнился деревенщина.
– Тогда диакону будет достаточно подарков, на которые вы, надеюсь, не поскупитесь. Ведь все это мы с ним сделаем из расположения и сочувствия к вам, а от вас ждем ответного шага. Ну а мне, – лорд облизнул губы, – хватит и твоей дочери. Такой, с длинной косой светлой, – он покрутил в воздухе рукой. – И да, найди мне завтра еретика. Ты же всех знаешь в своей деревне, и люди тебя слушают, так давай не будем терять твое и мое время.
Когда в деревне появляется вооруженный отряд, он может делать что угодно – а если не весь, то тот, кто держит этот отряд в узде – точно. Риёль, не стеснявшийся чужого присутствия, но особо его и не любивший, утащил испуганную девчонку на сеновал под прикрытие стен сарая. Она не сопротивлялась, не кричала, но и особой страсти не выказывала, когда он, прижав ее к стене, принялся целовать ее шею и еще по-детски мягкие и пухлые губы. Выпустив ее из объятий и прикрыв за ними большие двери сарая, он оперся о стену, с хищным интересом рассматривая свою добычу.
– Раздевайся, красавица. Будешь ласковой – не обижу, – он выудил из кошеля на поясе геллер и покрутил его между средним и указательным пальцем.
Взгляд красавицы мгновенно зацепился за монету, и дело пошло быстрее. Риёль, закусив губу, ловил каждое ее движение, смотрел, как постепенно освобождается от одежды ее тело, тонкое и легкое. Ему нравилось, когда красивые женщины раздеваются перед ним. Она не переставала смущаться, но все женщины одинаковы: они отдадут что угодно, включая честь, если подойти с нужной стороны. А девчонка ко всему прочему знала, что он может сделать и с деревней, и с ее семьей – наверняка отец и мать еще пригрозили, чтобы и думать не могла отпираться. И вот она стянула с себя и нижнюю рубашку, неловко зажимаясь, когда он обходил ее кругом, разглядывая хрупкое тело. Когда он звонко шлепнул ее по упругой заднице, та тихо вскрикнула, почти сразу зажав себе рот руками, но больше от неожиданности.
– Хороша.
Конечно же, церковь не только не одобряла, но и порицала все, что он здесь делал и собирался делать, но то, о чем не знает церковь, можно сказать, не существует. А он планировал провести с ней предостаточно времени и, возможно, заняться тем, чем даже не все шлюхи соглашаются заниматься, благо, ее задница так и требовала внимания к себе. Лорд завалил ее на душно пахнущее сено, целуя ее шею и грудь, стягивая пояс, который он положил поближе, потому что на нем всегда висел кинжал, а оружие надо всегда иметь под рукой, и расстегивая штаны.

Отредактировано Rieul Roanne (2015-07-28 10:45:41)

+1


Вы здесь » RENALIUM. fallen through time » СКАЗАНИЯ СТАРЦЕВ » На гиблом болоте огни


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC